Самые полезные юридические советы

Проблемы правоприменения упк

Проблемы правоприменения упк - картинка 1
Предлагаем ознакомится с тематической информацией в статье: "Проблемы правоприменения упк". На все возникшие вопросы ответит онлайн-консультант.

Проблемы правоприменения УПК

Ключевые слова: ДОПУСТИМЫЕ И НЕДОПУСТИМЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА; МАТЕРИАЛЫ ПРОВЕРКИ; СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ; ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА; ИССЛЕДОВАНИЕ; ОЦЕНКА ФАКТОВ; ADMISSIBLE AND INADMISSIBLE EVIDENCE; MATERIALS OF VERIFICATION; INVESTIGATIVE ACTIONS; EXPERT OPINION; RESEARCH; EVALUATION OF FACTS.

Актуальность данного исследования. Недостаточное правовое регулирование свойства допустимости доказательств, а также неопределенный характер некоторых положений действующего УПК РФ, касающихся вопросов допустимости доказательств, повлекли неоднозначное понимание как учеными-процессуалистами, так и правоприменителями.

Одной из основных современных проблем, касающихся свойства допустимости доказательств, следует отметить то, что в законодательстве отсутствуют критерии определения недопустимого доказательства, что и послужило основной целью провести данное исследование.

Основной текст. Базис доказательного права состоит в том, что законодательно закреплены принципы, что каждое доказательство оценивают, исходя из критериев относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности собранных доказательств свойственна характеристика достаточности, чтобы разрешать уголовные дела. Законодателем признается исключительная важность соблюдать требования, которые включают допустимость доказательств, обеспечение прав, законных интересов личности на уровне уголовного процесса. На это указывает запрет, который прописан в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, и относится к использованию доказательств, которые получили при нарушении федерального закона, в том числе, в ч. 3 ст. 7 УПК РФ и в ст.75 УПК РФ [2].

[2]

Допустимость – это приоритетное свойство доказательства, его оценка и исследование требуют внимание при судебном заседании. При условии состязательного судопроизводства, участники процесса предпринимают действия, чтобы доказать свою позицию допустимости рассматриваемого доказательства, а вот мнения сторон, в данном случае, определенно разные.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

На основании действующего положения статьи 75 УПК РФ, удалось установить, что те доказательства, которые удалось получить, нарушая УПК РФ, недопустимы в применении. Но определенно-установочных признаков этих нарушений в законе нет, также отсутствуют ссылки на определенные нормы права, которые указывают на конкретные доказательства и как они становятся юридически ничтожными по этому критерию [3, c.42].

При рассматриваемой правовой расплывчивости нельзя однозначно описать исследуемые нормы, также с юридически-обоснованной точки зрения применить их на практике. По всей видимости, это отражено в судебных решениях, поскольку нельзя рассматривать конкретно обоснованные доводы по отношению к исключениям по тому или иному доказательству, на основании того, что они не соответствуют статье 75 УПК РФ [2].

Ключевой принцип юридической ничтожности или допустимость доказательств состоит в соблюдении со стороны правоохранительных органов гарантированных конституционных прав и свобод граждан, которые принимают участие в следственных действиях. В результате этого, необходимо провести расширение перечня признаков недопустимых доказательств в ч. 2. ст. 75 УПК РФ, обратив внимание на то, что недопустимые доказательства – это доказательства, которые были получены, нарушая гарантированные законом права и свободы участников уголовного процесса.

Законодательно, положениями ч. 2 ст. 75 УПК РФ закреплены некоторые критерии по недопустимым доказательствам, когда за основу берут принципы формирования ч. 2 ст. 381 УПК РФ, но этот перечень не только недоработан, и однобок, но и указывает на факт законодательной несостоятельности рассматриваемых норм.

На основании этого, актуальная задача доказательного права состоит в разработке конкретного перечня нарушений в уголовно-процессуальных нормах, которые допускают, собирая, проверяя, оценивая доказательства, где содержится ряд безусловных оснований, чтобы признать доказательство недопустимым.

Общая причина, на основании которой доказательство считается юридически ничтожным, состоит в том, что их получают законодательно неуполномоченные лица. Право производства следственных действий принадлежит только должностным лицам, которые указаны в УПК РФ, обладают процессуальными полномочиями на производство данных действий.

Следственные органы должны полноценно считаться с правовыми положениями Конституционного Суда РФ в отношении разъяснений уголовно-процессуальных норм, обеспечивая права и свободы участников уголовного судопроизводства. Таким образом, чтобы признать доказательства недопустимыми, следователь предоставляет возможность для субъектов уголовного права реализовывать свое конституционное право на получение квалифицированной защиты. В данной связи следует брать во внимание и формально-процессуальные положения лиц, по отношению к которым осуществляют уголовные преследования, а также их фактический статус.

При этом направленные против конкретного субъекта уголовного преследования изобличительные действия, свидетельствующие о наличии подозрения против него, а также реализуемые в отношении данного лица следственные процедуры могут подтверждаться актом о возбуждении уголовного дела применительно к данному субъекту. И в силу данных обстоятельств такому субъекту уголовного преследования должно быть немедленно предоставлено право обратиться за помощью к защитнику профессионалу. В частности, такая возможность должна быть предоставлена лицу, не являющемуся обвиняемым или подозреваемым на основании положений ч. 1 ст. 47 и ч. 1 ст. 46 УПК РФ, однако в связи с наличием в уголовном деле данных о его причастности к совершению преступления, предъявляемому для опознания потерпевшему.

В противном случае, выделяют ряд объективных предпосылок, которые признаны как недопустимые доказательства результатов следственных действий, которые проводят, не учитывая указанные обстоятельства. Нарушая установленный порядок по получению и фиксации доказательств, это также рассматривают в качестве существенного признака их недопустимости [4].

Проанализировав ряд уголовных дел, удалось установить, что основная причина нарушения УПК РФ в процессе сбора доказательств состоит в несоблюдении со стороны следствия регламентированной процедуры по их получению, фиксации, а также из-за расплывчивости правовых норм. По этой причине, необходимо проводить объективную конкретизацию принципиальных аспектов по исключению доказательной информации из следственного процесса.

Любому преступлению, уголовному делу свойственны индивидуализирующие их признаки, уникальные особенности. Специфическая составляющая преступления содержится и в явных фактах, которые указывают на противоправные действия, и в скрытых нюансах, которые оказывают определенное влияние на то, чтобы переоценить имеющиеся по делу доказательства. По этой причине, исключительная важность состоит в объективном и беспристрастном взгляде дознавателя к мельчайшим деталям, обстоятельствам совершенного преступления.

По всей видимости, способы по получению фактических сведений расследуемого дела юридически зависят от установленных процессуальных рамок, на основании чего, понятие допустимости – не есть признак непосредственных доказательств, поскольку в нем собраны качественные характеристики формы его приобретения следователем.

Из-за этого, понятия допустимость и недопустимость доказательств соотносятся не с их качественными свойствами, а в отношении возможностей или невозможностей применять доказательства, которые были добыты при нарушении установленных требований. Этот вывод важно брать за основу, исследуя доказательства, так как порой, вместо оценки фактических сведений уголовного дела, доказательного значения, обращают внимание на оценку соответствия процедуры их получения и требований закона.

Исследуя судебную практику, разрешая вопросы признания доказательства недопустимым, делают вывод, что необходимо вырабатывать единый подход к решению этой категории дел, применяя в определенном роде прецедентное право.

Этот вывод сформулирован на основании того, что неприемлемы абсолютно противоположные выводы в судебных приговорах, где рассматривают одни и те же нарушения закона, когда суды в одном случае признают доказательство допустимым, а в другом – нет.

Чтобы решить эту проблему, нужно прибегнуть к унификации судебной практики, реформируя перечень значимых нарушений закона, которые приводят к категоричным выводам о том, какие доказательства недопустимы.

На основании проведенного исследования, заостряют внимание законодателя на то, что необходима модернизация действующих уголовно-процессуальных норм, оценивая и исследуя доказательства, исходя из признака их допустимости.

Выводы. Таким образом, представляется важным разработать и законодательно закрепить конкретный перечень нарушений требований УПК РФ, ведущих к признанию доказательств недопустимыми при их формировании, проверке и оценке. Также представляется необходимым дополнить положения ч. 2 ст. 75 УПК РФ, включив в перечень безусловно недопустимых доказательств показания участников уголовно-процессуального производства, полученные с нарушением их конституционных прав и свобод.

Кроме этого, считаем целесообразным расширить ч. 1 ст. 80 УПК РФ посредством внесения предписания, что заключение эксперта должно быть императивным и неоспоримым, а в случае наличия у него объективных сомнений, при ответе на поставленные вопросы, оно не может считаться допустимым доказательством по уголовному делу.

Источники

http://novaum.ru/public/p1503

Актуальные проблемы становления и развития уголовно-процессуальной политики в Российской Федерации

Проблемы правоприменения упк - картинка 4

Рубрика: 17. Уголовное право и процесс

Дата публикации: 22.08.2019

Статья просмотрена: 46 раз

Библиографическое описание:

Барышникова, П. С. Актуальные проблемы становления и развития уголовно-процессуальной политики в Российской Федерации / П. С. Барышникова. — Текст : непосредственный, электронный // Право: история, теория, практика : материалы VII Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, октябрь 2019 г.). — Санкт-Петербург : Свое издательство, 2019. — С. 14-16. — URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/345/15259/ (дата обращения: 02.05.2020).

В статье приводится краткий анализ актуальных проблем в уголовно-процессуальном праве, связанных с большим количеством пробелов и изменений, вносимых в УПК РФ, а также незначительной роли мониторинга правоприменительной деятельности. Предлагается ряд мероприятий по стабилизации сложившейся ситуации в данной отрасли права.

Ключевые слова: уголовно-процессуальное право, уголовный процесс, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, мониторинг, кодифицированный акт

The article provides a brief analysis of the current problems in the procedural criminal legislation connected with the large number of gaps and changes introduced in the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation, as well as the insignificant role of monitoring of law enforcement activities. A number of measures is proposed to stabilize the current situation in this branch of law

Keywords: procedural criminal legislation; criminal procedure; Code of Criminal Procedure of the Russian Federation; monitoring; codified act

В уголовно-процессуальном праве, как и в других отраслях российского права, существует ряд проблем. Они связаны не только с пробелами в законодательстве, но и частыми изменениями, вносимыми как в законы, действующие длительное время, так и в новые, а иногда даже не вступившими в законную силу.

Частые изменения, вносимые в уголовно-процессуальное законодательство, негативно влияют на уголовно-процессуальную деятельность в целом. Изучая данные изменения, в частности разграничение проверочных судебных производств, уточнение ряда положений в УПК РФ, введение упрощенных производств и т. д., мы приходим к выводу, что несмотря на их актуальность и прогрессивный характер, уголовно-процессуальное законодательство находится в критичном состоянии.

Возможно, причиной внесения данных изменений и поправок стало допущение законодателем большого количества пробелов в УПК РФ и недостаточная разработка и изучение некоторых его положений.

Кодифицированный акт сможет эффективно применяться только в том случае, если законодатель правильно учитывает объективные тенденции развития уголовно-процессуальных отношений, а также их динамику. Как показывает практика, даже опытные юристы колеблются в понимании и применении отдельных положений [7].

Можно отметить парадокс в сложившихся отношениях: чем выше уровень уголовно-процессуальных гарантий прав личности, тем труднее работать правоохранительным органам [4]. Многие правоведы полагают, что УПК РФ, в свою очередь, должен облегчать и упрощать работу данных органов:

− давать возможность длительного задержания;

− убрать предельный строк заключения под стражей при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела и др.

[1]

Некоторые юристы считают, что поправки, принимаемые в Кодекс, вносятся под давлением правоохранительных органов для более благоприятных условий в своей работе.

Необходимо отметить, что со вступления в силу УПК РФ [1] в него было внесено более 200 изменений, причем анализ данных изменений за период времени с 2013г. по 2018г. показывает, что их количество только увеличивается, что говорит о тревожной ситуации в уголовно-процессуальном праве. Поскольку в Государственную Думу по настоящий день вносятся законопроекты, регулирующие данные отношение, то стабилизация ситуации не прослеживается.

Основополагающие проблемы, с которой столкнулись субъекты уголовно-процессуальных отношений, состоят, по нашему мнению, в том, что при составлении Кодекса не были учтены метод и механизм правового регулирования данных отношений. Именно от правильного разработанного нормативного содержания зависит состояние уголовно-процессуальной деятельности, ее эффективность в процессе производства и принятия решений по уголовным делам с учетом соблюдения международных стандартов прав и интересов участников уголовного производства [6].

Как уже было сказано выше, механизм правового регулирования должен быть эффективен. При этом под эффективностью правового регулирования понимается отношение между результатом правового регулирования и стоящим перед ним целью [5].

Были разработаны и условия повышения эффективности правового регулирования:

− совершенствование процесса нормотворчества и правоприменения;

− повышение уровня правовой культуры субъектов права.

Но это все является общей основой функционирования механизма, что касается непосредственного средства правового регулирования, то это нормы УПК РФ, в котором они сосредоточены.

По нашему мнению, уголовно-процессуальное законодательство проходит переходный период, время преобразований. Мы не предлагаем полностью переписать УПК РФ, необходимо оставить прежние нормы, которые оправдали себя в применение и являются актуальными и в настоящее время, но так же необходимо исключить устаревшие положения и нормы. Однако изменения, вносимые в настоящее время, больше напоминают «перекраивание» и «латание дыр», это негативно влияет на Кодекс в целом, он теряет свою системность, обобщенность и компактность, что в свою очередь присущи кодифицированному акту.

Поэтому мы согласны с мнением П. Крашенинникова о том, что УПК РФ, равно как и УК РФ, преобразовался в свод законов [3]. Из этого вытекает, что Кодекс стал не кодифицированным актом, а инкорпорируемым, где законодательные положения объединены механически.

Таким образом, назрела необходимость издания нового УПК РФ, предварительно разработав его концептуальную основу. При его создании необходимо тщательно переосмыслить действующие нормы, устранить повторы и противоречия.

В настоящее время слишком незначительная роль отдается мониторингу этой деятельности, хотя именно он является одним из важнейших средств проверки эффективности и совершенствования законодательства. Даже в Указе Президента РФ «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации» указано, что от органов власти требуется «принимать в приделах своих полномочий меры по устранению выявленных в ходе мониторинга недостатков в нормотворческой и (или) правоприменительной деятельности [2]. Проблему того, что законодатель перестал обращаться к мониторингу, как к главному инструменту уголовно-процессуального законодательства, в настоящий момент можно считать наиболее актуальной.

Поводя итог вышесказанному, необходимо отменить, что уголовно-процессуальное законодательство в настоящий момент проходит переходной этап своего развития и требует устранения пробелов и внесения изменений. В частности необходимо:

− разработать новую концептуальную основу УПК РФ

[3]

− устранить пробелы в УПК РФ;

− устранить повторы и несоответствия норм;

− проводить регулярный мониторинг правового пространства и правоприменительной практики.

Источники

http://moluch.ru/conf/law/archive/345/15259/

Актуальные проблемы теории и практики применения уголовно-процессуального права России

Анализ законодательства и правоприменительной практики в России показал, что новый Уголовно-процессуальный кодекс, принятый в 2001 г. и направленный на совершенствование законодательства, с учетом международных критериев не стал, как предполагалось, серьезным шагом вперед, принципиальных

Проблемы правоприменения упк - картинка 7

Выступление намеждународной научно-практической конференции «Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного и уголовно-процессуального права Республики Казахстан» (Щучинск, июнь 2007 года)

Анализ законодательства и правоприменительной практики в России показал, что новый Уголовно-процессуальный кодекс, принятый в 2001 г. и направленный на совершенствование законодательства, с учетом международных критериев не стал, как предполагалось, серьезным шагом вперед, принципиальных изменений не произошло. УПК РФ, от которого правоприменители ждали разрешения и закрепления спорных и неурегулированных вопросов, не только их не решил, но и усложнил многие уголовно-процессуальные вопросы. Актуальными проблемами теории и практики применения уголовно-процессуального права России с участниками конференции поделился д.ю.н., профессор, Академик РАЕН, вице-президент Федерального союза адвокатов России И.Л. Трунов

-Реально на практике не действуют международные стандарты, основа преобразований и рационализации системы уголовно-процессуальных отношений. Составной частью правовой системы России являются Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации. Серьезной проблемой является недостаточная информированность практикующих юристов о наличии и содержании Международных стандартов. К примеру, не все итоговые постановления Европейского суда по правам человека, которыми установлены факты нарушения Россией положений Европейской конвенции по правам человека, переведены на русский язык и официально опубликованы.

Суд первой инстанции не стал самостоятельной, центральной фигурой уголовного процесса. Им, как и раньше руководит вышестоящий суд. Основой нового УПК остался прежние «советские» принципы, с внесением отдельных принципов и положений заимствований из законодательства других стран. Коренных изменений существовавшей правовой системы не произошло, и привнесенные идеи в условиях сложившихся стереотипов осуществления правосудия тормозят развитие уголовного судопроизводства.

Немаловажная проблема современного развития уголовного судопроизводства — соотношение права и политики. В условиях бессистемности многих демократических преобразований, неопределенности концепции развития общества и государства посредством судопроизводства осуществляется идеологическая и политическая функция. Неслучайно законодатель оставил большое поле судебно-следственного усмотрения.

Следует обратиться к тем обязательным критериям качества, которым должна отвечать норма, чтобы считаться «законом» в смысле международных норм права. В соответствии Европейской Конвенции по правам человека критерии «качества закона» следующие: закон должен отвечать требованию принципа правовой определенности или предсказуемости, то есть должен быть сформулирован с достаточной степенью точности, чтобы позволить заинтересованным лицам предвидеть, применительно к обстоятельствам, в разумной степени последствия, которые могут повлечь за собой их действия.

П равовая определенность российского уголовно-процессуального закона вызывает серьезные неодобрения.

В законе существует большое количество оценочных понятий, как, к примеру, «Исключительные случаи, особая сложность, большой объем уголовного дела, случаи нетерпящие отлагательств, продолжительное время, и т.п.». Широкий простор для усмотрения правоприменителя питательная среда коррупции а в условиях, где цель — борьба с преступностью, возможность неограниченной произвольной трактовки приводит к обвинительному уклону. Статистика подтверждает 99% обвинительных приговоров, при снижении качества и профессионализма кадрового состава, большое количество невиновно осужденных.

Ведущую роль в формировании политической функции уголовного процесса осуществляет Конституционный Суд часто выходя за рамки правоприменения. Решения зачастую не определенно отражают рассматриваемые принципы, нередко резолютивная часть не содержит промежуточных выводов, что также порождает произвольность усмотрения в деятельности правоприменителя.

Остановимся на рассмотрении отдельных конкретных положений.

Проблемы применения мер пресечения

Одним из наиболее существенных процессуальных вопросов в уголовном процессе является применение меры пресечения.

Нормы, касающиеся мер пресечения в уголовном процессе, в законодательстве сформулированы недостаточно четко, в законе имеются положения, зависящие исключительно от субъективного отношения должностных лиц правоохранительных органов и суда, зачастую в правоприменительной практике нарушаются правовые международные основополагающие принципы.

Проблемы правоприменения упк - картинка 8

Проблемы правоприменения упк - картинка 9

Проблемы правоприменения упк - картинка 10

Почему не принесло ожидаемого эффекта, введенное новым УПК РФ 2001 г., смена процессуального лица, решающего вопросы избрания меры пресечения, с обвинителя-прокурора на независимого судью. Как нам видится, как бы четко не пытался регламентировать законодатель процедурные вопросы, существенным и решающим остается субъективное усмотрение судьи принимающего окончательное решение. Типичный случай: задержание подозреваемого на месте совершения преступления, следствие должно в считанные часы предоставить доказательства обоснованности применения меры пресечения, например, содержания под стражей, а это — обстоятельства свидетельствующие, либо о том, что подозреваемый будет скрываться от следствия и суда, продолжит противоправную деятельность, или воспрепятствует расследованию.

Предоставить суду необходимые доказательства обоснованности ареста, как правило, в отношении человека ранее не привлекавшегося к ответственности, но на данный момент задержанного, свидетельствующие, что он в будущем может совершить, и каково будет его поведение — крайне сложно.

Характеризующие документы, как и тяжесть подозрений должны учитываться при решении вопроса о применении меры пресечения, но не являются основанием и предметом рассмотрения, однако суд обязан дать ответ в считанные часы.

Кардинальным в решении суда являются цели и задачи уголовного судопроизводства, стоящие перед судебной системой, за нарушение которых могут, по таким же субъективным основаниям, отменить решение, а при неоднократности вызвать судью на квалификационную комиссию.

Важно, что суть целей и задач уголовного судопроизводства, по-прежнему, — борьба с преступностью, а не защита прав и законных интересов личности, и именно это противоречит принципу гуманизации, построенном на комплексе общечеловеческих ценностей, это и не дает разорвать порочный круг обвинительного уклона, неизменный рост статистики по арестам, и переполненности изоляторов временного содержания.

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВ ПОТЕРПЕВШИХ

В соответствии с Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений, принятой Генеральной ассамблеей ООН 29.10.1985 г., «лицо считается жертвой независимо от того, был ли установлен, арестован, предан суду или осужден правонарушитель. В пункте 14 Декларации говорится «жертвам следует оказывать необходимую материальную, медицинскую, психологическую и социальную помощь». Европейская Конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений (не ратифицирована Россией Страсбург, 24 ноября 1983 г.) устанавливает, что государство возмещает убытки, когда не может быть обеспечено их возмещение из других источников, тем, кому причинен вред здоровью, а также тем, кто находится на иждивении погибших (ст. 2). Компенсация должна покрывать потерю дохода, затраты на медикаменты, госпитализацию и содержание иждивенцев (ст. 3).

Возмещение причиненного вреда потерпевшему редкость российского уголовного судопроизводства. Объемы возмещения морального вреда не регламентированы и законодательно не закреплены. Суды удовлетворяют иски потерпевших в минимальных размерах, чем блокируется материальная ответственность осужденных.

Институт гражданского иска в уголовном процессе неэффективен. Данная проблема обсуждалась на 5 Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Женева, 1-12, сентября 1975г.): «…символическое возмещение вреда вряд ли сможет хотя бы частично компенсировать боль и страдания, перенесенные потерпевшими и их семьями».

Прибегая к помощи потерпевшего, органы уголовного преследования решают главным образом свои служебные задачи. Не учитывается то, что после совершенного преступления жертва находится в состоянии острых психологических и материальных проблем и потому нуждается в правовой защите и повышенном внимании. Жертва нуждается в помощи как непосредственно после деяния, так и в пролонгированной помощи (сироты при утрате кормильца, инвалиды по утрате трудоспособности, медицинское сопровождение на период лечения и т.п.), человек должен получать психологическую, правовую, медицинскую, материальную помощь, однако в российском праве потерпевшему не уделяется достаточного внимания.

Еще одной немаловажной проблемой является, что УПК России в значительной степени ограничивает и ущемляет права потерпевшего по отношению к правам подозреваемого (обвиняемого). Потерпевший полностью зависит от прокурорско-следственной позиции. Потерпевшему не положено предоставления бесплатной юридической помощи, в то время как обвиняемый имеет право на обязательную бесплатную юридическую помощь. Принято считать, что на стороне защиты прав потерпевшего находится сторона обвинения, хотя это часто не соответствует действительности.

Законодательство России наделяет потерпевшего правом участвовать в уголовном преследовании, однако законом не определен срок, в течение которого лицо должно быть признано потерпевшим по уголовному делу и на практике зачастую пострадавший признается потерпевшим на завершающей стадии уголовного судопроизводства, что лишает его предусмотренных законом.

Потерпевший не вправе знакомиться с постановлениями о назначении экспертизы и их результатами, если только экспертиза производилась не по его ходатайству или не в отношении него.

Есть что-то ненормальное в позиции законодателя, видящего за проблемой защиты прав человека только того, кто преступил закон, кто бросил вызов обществу и государству, а не те миллионы судеб, которые попираются преступниками. Согласно принципу презумпции невиновности, подозреваемый и обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (ст. 49 Конституции РФ, ч. 2 ст. 14 УПК РФ). В соответствии с этими положениями, обязанность доказывания вины обвиняемого в обоих рассмотренных нами случаях, должна возлагаться, в том числе и на потерпевшего. Отметим, что потерпевший, будучи не в состоянии собрать необходимую ему доказательственную базу (УПК не предоставляет ему такой возможности), вынужден прибегать к помощи органов предварительного расследования.

На стадии судебного разбирательства, где функцию обвинения осуществляют прокурор и потерпевший, потерпевший занимает не только неравное, но даже подчинённое положение.

Потерпевший по существу бесправен перед прокурором и, соответственно, перед судом и государством. Относится данное утверждение к закрепленному в положениях ч. 7 и 8 ст. 246 УПК РФ праву государственного обвинителя отказаться от предъявленного подсудимому обвинения или изменить его в сторону смягчения. В случае отказа государственного обвинителя от обвинения (полностью или в части) суд обязан прекратить уголовное дело или уголовное преследование. При этом позиция потерпевшего не имеет никакого правового значения, этим УПК РФ существенно нарушает права потерпевшего на доступ к правосудию, позиция государственного обвинителя, отказывающегося от обвинения, для суда является безусловной, в то время как позиция потерпевшего судом даже не учитывается, хотя потерпевший рассматривается как полноправный участник уголовного судопроизводства со стороны обвинения. Потерпевшему как минимум, необходимо предоставление права на обязательную юридическую помощь в случае прекращения уголовного преследования в отношении обвиняемого на досудебной стадии процесса или отказа прокурора от обвинения в суде.

В нормах ч. 7 и 8 ст. 246 УПК РФ отчетливо заметно возвращение процессуального положения потерпевшего к состоянию периода действия первых советских Уголовно-процессуальных кодексов 1922 и 1923 гг., когда процессуальное неравенство потерпевшего и обвиняемого доходило до того, что потерпевший мог быть допрошен подсудимым, но сам не был вправе задать последнему вопросы.

ИНСТИТУТ РЕАБИЛИТАЦИИ не урегулирован и не работает.

Во-первых, данный институт регулирую различные отрасли права — Гражданское законодательство и Уголовный процесс, таким образом, нет единообразного законодательного закрепления. Закон о порядке возмещения вреда причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда регламентированный ст. 1070 ГК РФ должен был быть разработан и принят — 1996 г. Сегодня суды применяют устаревшее положение и инструкцию о порядке возмещения вреда, утвержденную в СССР 1981 г., положения которых не удовлетворяют реалиям сегодняшнего дня, в связи с чем, институт реабилитации носит формальный неработающий характер.

Внимательное изучение уголовно-процессуального законодательства России и сопоставление его отдельных положений подтверждает, что оно сформулировано с позиции благоприятствования прокурорско-следственного аппарата, построения административной вертикали и возможности совершения различных действий и принятия решений без надзора и контроля независимого суда. Что особенно опасно в условиях распространения коррупции.

Прокурорско-следственный аппарат внутри своего ведомства принимает и отменяет решения, дает и выполняет указания, при этом и суд и участники уголовного судопроизводства поставлены в неравные условия. Достаточно привести пример того, что суд, рассматривая жалобу на незаконность действий (бездействий) или решений органа дознания, следователя или прокурора при установлении таких нарушений может вынести решение лишь с формулировкой «обязать устранить допущенные нарушения» и отправить устранять нарушителю.

Источники

http://www.zakon.kz/203487-aktualnye-problemy-teorii-i-praktiki.html

Административная преюдиция: понятие и проблемы правоприменения

Сегодня Уголовный кодекс РФ, в отличие от аналогичных законов большинства европейских стран, пока не содержит понятия уголовного проступка, то есть деяния, находящегося «на грани» между уголовным преступлением и административным правонарушением.

В то же время, уделяя должное внимание тем противоправным деяниям, степень общественной опасности которых при их неоднократном совершении значительно повышается, российский уголовный закон активно использует институт административной преюдиции.

Суть его в том, что, будучи ранее привлеченным к административной ответственности за однократное правонарушение, при его повторном совершении лицо подвергается уже уголовной ответственности.

Так, например, совершивший однажды мелкое хищение (от 1000 до 2500 рублей) злоумышленник подвергается административному наказанию по ч.2 ст.7.27 КоАП РФ. В случае же, если в течение года после вынесения постановления об административном наказании он вновь похитит имущество на указанную сумму, ему придется понести уже уголовную ответственность по ст.158.1 УК РФ.

Такая конструкция применена на сегодняшний день в рамках нескольких уголовных составов, в частности, при повторном нанесении побоев (ст.116.1 УК РФ), неоднократной розничной продаже алкоголя несовершеннолетним (ст.151.1 УК РФ), длительной неуплате алиментов (ст.157 УК РФ), нарушении правил дорожного движения лицом, ранее подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние (ст.264.1 УК РФ) и др.

Примечательно, что до вступления в силу Федерального закона от 27.12.2018 года № 509-ФЗ «О внесении изменений в статьи 31 и 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указанная категория дел рассматривалась мировыми судьями, однако, начиная с 8 января 2019 года, она находится в юрисдикции районных (городских) судов.

Важность самого по себе института преюдиции для уголовного права сложно переоценить. Во-первых, его существование позволяет повторно не исследовать обстоятельства дела, касающиеся уже установленных ранее вынесенным приговором суда фактов. Во-вторых, способствует соблюдению принципа процессуальной экономии. В-третьих, повышает авторитет судебной власти и обеспечивает определенный уровень доверия между судьями, поскольку по сути своей не является способом проверки законности и обоснованности выносимых судебных решений. Читать далее

Источники

http://zakon.ru/Blogs/administrativnaya_preyudiciya_ponyatie_i_problemy_pravoprimeneniya/78295

Литература

  1. ред. Яблоков, Н.П. Криминалистика: Практикум; М.: Юристъ, 2011. — 575 c.
  2. Бурлаков, С. А. Крупные сделки юридических лиц. Правовое регулирование / С.А. Бурлаков. — М.: Инфотропик Медиа, 2013. — 224 c.
  3. Чепурнова, Н. М. Судебная защита в механизме гарантирования прав и свобод. Конституционно-правовой аспект / Н.М. Чепурнова, Д.В. Белоусов. — М.: Юнити-Дана, Закон и право, 2014. — 168 c.
  4. Хаин, В. Е. История и методология геологических наук / В.Е. Хаин, А.Г. Рябухин, А.А. Наймарк. — М.: Academia, 2017. — 416 c.
  5. Исаев, Сергей Регистрация фирмы. Самостоятельно, правильно и быстро / Сергей Исаев. — М.: Питер, 2010. — 160 c.

Добавить комментарий

Мы в соцсетях

Подписывайтесь на наши группы в социальных сетях